Неточные совпадения
— Да как всегда: бесится с жиру, — сказал Захар, — а все за тебя, по
твоей милости перенес я горя-то немало: все насчет квартиры-то! Бесится: больно не хочется съезжать…
Авось милосердый Господь помилует
твою барскую
милость, а о себе не заботимся: пусть издохнем.
«Доношу
твоей барской
милости, что у тебя в вотчине, кормилец наш, все благополучно.
В недоимках недобор: нынешний год пошлем доходцу, будет, батюшка ты наш, благодетель, тысящи яко две помене против того года, что прошел, только бы засуха не разорила вконец, а то вышлем, о чем
твоей милости и предлагаем».
— Мы господа не важные,
Перед
твоею милостьюИ постоим…
Голоса купцов. К
твоей милости прибегаем. Прикажи, государь, просьбу принять.
— Зачем жаловаться, — проговорил с низким поклоном седобородый, степенный мужик, ни дать ни взять древний патриарх. (Жида он, впрочем, тузил не хуже других.) Мы, батюшка Пантелей Еремеич,
твою милость знаем хорошо, много
твоей милостью довольны, что поучил нас!
— Нечего их ни жалеть, ни жаловать! — сказал старичок в голубой ленте. — Швабрина сказнить не беда; а не худо и господина офицера допросить порядком: зачем изволил пожаловать. Если он тебя государем не признает, так нечего у тебя и управы искать, а коли признает, что же он до сегодняшнего дня сидел в Оренбурге с
твоими супостатами? Не прикажешь ли свести его в приказную да запалить там огоньку: мне сдается, что его
милость подослан к нам от оренбургских командиров.
— «Изволь, государь; только девка-то не сможет встать и придти к
твоей милости».
Еще заячий тулупчик, пожалованный
твоей милости на постоялом дворе, 15 рублей».
— Ах, батюшка Владимир Андреевич, — отвечал старик, задыхаясь. — Суд приехал. Отдают нас Троекурову, отымают нас от
твоей милости!..
— А я к
твоей милости, пан голова.
Твою милость величают такими словами… словом, сказать стыдно; пьяный москаль побоится вымолвить их нечестивым своим языком.
— Я к
твоей милости пришел, Пацюк! — сказал Вакула, кланяясь снова.
— Где ты мог это слышать? Нет, вы, господа Карамазовы, каких-то великих и древних дворян из себя корчите, тогда как отец
твой бегал шутом по чужим столам да при
милости на кухне числился. Положим, я только поповский сын и тля пред вами, дворянами, но не оскорбляйте же меня так весело и беспутно. У меня тоже честь есть, Алексей Федорович. Я Грушеньке не могу быть родней, публичной девке, прошу понять-с!
— Я с Марфенькой хочу поехать на сенокос сегодня, — сказала бабушка Райскому, —
твоя милость, хозяин, не удостоишь ли взглянуть на свои луга?
Стихира на 24 декабря: «Носиши Адамов зрак, во образе Божий сын всесовершеннейший, и хощеши руками держатися, рукою вся содержай силою
Твоею, Чистая Всенепорочная провещаваше глаголющи: како Тя пеленами повию яко младенца? како сосцами питаю Тя всяческая питающего? како
Твоей паче ума нищете удивляюся? како Тя сына моего нареку, раба
Твоя ныне сущи? пою, благословлю Тя, подающего миру велию
милость».
— Разве я не дал тебе милостыню?» — «Милостыню ты дал, — сказал калека, — но еще сделай
милость — довези меня на
твоей лошади до площади, а то лошади и верблюды как бы не раздавили меня».
А уж она ли, кажется, не оставлена
милостями Марка Данилыча да
твоими, Сергевнушка…
— Зачем нам, ваше степенство,
твой уговор забывать? Много тогда довольны остались вашей
милостью. Потому и держим крепко заказ, — бойко ответил ямщик. — Ежели когда лишняя муха летает, и тогда насчет того дела молчок… Это я тебе только молвил, а другому кому ни-ни, ни гугу. Будь надежен, в жизни от нас никто не узнает.
— Да ты стой!.. Стой, говорят тебе!.. Все кости переломал, — изо всей мочи кричит Меркулов, не понимая, с чего это Веденеев вздумал на нем пробовать непомерную свою силу. — Разденешься ли ты?.. Посмотри, как меня всего перепачкал… Ступай в ту комнату, переоденься… На вот тебе халат, да и мне по
твоей милости надо белье переменить.
Мы всегда желаем быть в избрáнном стаде,
Ты наш учитель, ты наш попечитель,
Просим
милости богатой у тебя, владыки,
И всегда ходить желаем под
твоим покровом,
Ты нас, батюшка, питаешь и всем оделяешь,
В наших ско́рбях и печалях сам нас подкрепляешь,
Тебе слава и держава в пречистые руки».
— Не многонько ли будет, Василий Фадеич?.. — посмелей прежнего заговорил дядя Архип. — Пожалей нас хоть маленько, не под силу будет такой суймой нам поступиться
твоей милости.
— Да уж хоть сколько бы нибудь да взять… Не в воду ж в самом деле товар-то кидать!.. Похлопочи, сделай
милость, Марко Данилыч, яви Божескую
милость… Век не забуду
твоего одолженья.
— А кто нынешней весной в Астрахани всю икру и рыбу хотел скупить?.. А?.. Ну-ка, скажи! Да видно, бодливой-то корове Бог рог не дает. Не то быть бы всем нам у праздника, всем бы карманы-то наизнанку ты повыворотил… Не выкинь Меркулов с Веденеевым своей штуки, псом бы нам пришлось по
твоей милости зубы на полку класть.
— Проснись, хозяин, пробудись, ваше степенство, Корней Евстигнеич проститься пришел с
твоей милостью.
— Ты что же, сударь, молчишь! — накидывалась она на отца, —
твой ведь он! Смотрите на
милость! Холоп над барыней измывается, а барин запрется в кабинете да с просвирами возится!
— Вольному воля! — понизив голос, ответила Манефа. — Господь призрит на нища и убога — проживем и без
твоих милостей.
«Были, дескать, мы на Радунице в Манефиной обители, слышали поученье от Божественного писания — в кабак не ходи, и там средь пьяных такой срамоты не услышишь…» Вот что скажут по
твоей милости…
— Много благодарна за
твои милости, Патапушка, — ответила Манефа.
— В работники хочешь? — сказал он Алексею. — Что же?
Милости просим. Про тебя слава идет добрая, да и сам я знаю работу
твою: знаю, что руки у тебя золото… Да что ж это, парень? Неужели у вас до того дошло, что отец тебя в чужи люди посылает? Ведь ты говоришь, отец прислал. Не своей волей ты рядиться пришел?
— «Нищие всегда имате с собою», рек Господь, — продолжала игуменья, обливая брата сдержанным, но строгим взглядом. — Чем их на Горах-то искать, вокруг бы себя оглянулся… Посмотрел бы, по ближности нет ли кого взыскать
милостями… Недалёко ходить, найдутся люди, что постом и молитвой низведут на тебя и на весь дом
твой Божие благословение, умолят о вечном спасении души
твоей и всех присных
твоих.
— За такие великие
милости должон ты, Алексеюшка, Патапа Максимыча словно отца родного всю жизнь
твою почитать.
— Уповаю на Владычицу. Всего станет, матушка, — говорила Виринея. — Не изволь мутить себя заботами, всего при
милости Божией хватит. Слава Господу Богу, что поднял тебя… Теперь все ладнехонько у нас пойдет: ведь хозяюшкин глаз, что
твой алмаз. Хозяюшка в дому, что оладышек в меду: ступит — копейка, переступит — другая, а зачнет семенить, и рублем не покрыть. За тобой, матушка, голодом не помрем.
— Не во гнев
твоей милости будь: того и в посмешных песнях не поют и в сказках не сказывают.
— На базаре дешевле не купишь, а в лесу какая им цена? — подхватили лесники. — Здесь этого добра у нас вдоволь… Хочешь, господин купец, скинем за волочки для
твоей милости шесть рублев три гривны… Как раз три целковых выйдет.
Надо правду говорить, не
твои бы, во-первых,
милости да не самоквасовские, нашей бы обители пропадóм пропадать.
— Нехорошие они люди, Патап Максимыч, вот что, — сказал Пантелей. — Алексеюшке молвил и тебе не потаюсь — не стать бы тебе с такими лодырями знаться… Право слово. Как перед Богом, так и перед
твоей милостью…
— Здравствуй, разлюбезная сестрица, — желчно сказал. — Две недели, по
милости Патапа Максимыча, у вас живу, а с тобой еще не успел повидеться за великими
твоими недосугами…
— Что тебе, Максимыч, слушать глупые речи мои? — молвила на то Аксинья Захаровна. — Ты голова. Знаю, что ради меня, не ради его, непутного, Микешку жалеешь. Да сколь же еще из-за него, паскудного, мне слез принимать, глядя на
твои к нему
милости? Ничто ему, пьянице, ни в прок, ни в толк нейдет. Совсем, отято́й, сбился с пути. Ох, Патапушка, голубчик ты мой, кормилец ты наш, не кори за Микешку меня, горемычную. Возрадовалась бы я, во гробу его видючи в белом саване…
Попомнил неверный поп
твои милости?.. А?..»
— До
твоей милости, Сергей Андреич, — хриплым, едва слышным голосом отвечал старик.
— Благодарим покорно, матушка!.. Дай тебе Господи долголетнего здравия и души спасения!.. Много довольны
твоей милостью… — загудели голоса.
— Сама сиротой я была. Недолго была по
твоей любви да по
милости, а все же помню, каково мне было тогда, какова есть сиротская доля. Бог тебя мне послал да мамыньку, оттого и не спознала я горя сиротского. А помню, каково было бродить по городу… Ничем не заплатить мне за
твою любовь, тятя; одно только вот перед Богом тебе говорю: люблю тебя и мамыньку, как родных отца с матерью.
— Ох, уж не знаю, как и доложить
твоей милости… — слово за словом тянул оробевший старик Пантелей.
И поехал Максим Иванович того же дня ко вдове, в дом не вошел, а вызвал к воротам, сам на дрожках сидит: «Вот что, говорит, честная вдова, хочу я
твоему сыну чтобы истинным благодетелем быть и беспредельные
милости ему оказать: беру его отселе к себе, в самый мой дом.
И стало ей жалко и совестно, и совладела она с своим страхом великиим и с своим сердцем робкиим девичьим, и заговорила она голосом твердыим: «Нет, не бойся ничего, мой господин добрый и ласковый, не испугаюсь я больше
твоего вида страшного, не разлучусь я с тобой, не забуду
твоих милостей; покажись мне теперь же в своем виде давишнем; я только впервые испугалася».
И мало спустя времечка побежала молода дочь купецкая, красавица писаная, во сады зеленые, входила во беседку свою любимую, листьями, ветками, цветами заплетенную, и садилась на скамью парчовую, и говорит она задыхаючись, бьется сердечко у ней, как у пташки пойманной, говорит таковые слова: «Не бойся ты, господин мой, добрый, ласковый, испугать меня своим голосом: опосля всех
твоих милостей, не убоюся я и рева звериного; говори со мной, не опасаючись».
А ты, если
твоя милость, как и государь наш, имеешь к нам доверие, поезжай к себе на тихий Дон, а нам эту блошку оставь, как она есть, в футляре и в золотой царской табакерочке.
«Аз же множеством
милости твоея вниду в дом
твой, поклонюся храму святому
твоему во страсе
твоем»; на паперти надписи гласили с левой стороны: «Путь заповедей
твоих текох, егда расширил еси сердце мое»; с правой: «Законоположи мне, господи, путь оправданий
твоих и взыщи их вину».